Театр • 22 Февраля, 2017

Сабит Оразбаев: «В мире не бывает такой правды, о которой нельзя сказать»

1747 раз показано

В казахском театральном искусстве яркими звездами вспыхивали, озаряя сцену светом своего таланта, такие выдающиеся деятели сцены, как К.Куанышбаев, С.Кожамкулов, К.Бадыров, Е. Омирзаков, позднее А.Молдабеков, И.Ногайбаев. И когда задаешься вопросом «А кто же остался сегодня из той блестящей плеяды?», из изрядно поредевшей группы актеров старшего поколения непременно вспоминается Сабит Оразбаев. Творец щедро одарил его множеством талантов: он и оратор, и певец, и исполнитель, и сказитель древних эпосов и легенд. Сабит Оразбаев состоялся и как успешный, востребованный актер, и как многогранная незаурядная личность. Возможно, поэтому его размышления о театре, о жизни можно слушать бесконечно.


- Сабит ага, я много интересного слышала от Асанали ага и других актеров-ветеранов о гастрольной поездке артистов театра имени М.Ауэзова в город Нанси во Франции. Как же вам удалось вырваться в Европу из закрытой в то время страны?

- Тогда на весь мир гремело имя кыргызского писателя Ч.Айтматова. Чингиз – член одной солидной Академии во Франции. По всей видимости, между президентом этой Академии и писателем существовало некое соглашение. И в соответствии с ним в Кыргызстан направилась группа ответственных лиц, представлявших культуру Франции. Однако вмешалось божье провидение, в Бишкеке дул ураганный ветер, и самолет вынужден был приземлиться в Алматы. Спустившиеся с неба «божьи гости» выразили свое пожелание: «Ау, в этом городе есть театр? Если есть, отвезите нас, пожалуйста, на вечерний спектакль». А мы как раз в тот день играли в театре «Козы Корпеш – Баян сулу»… Впечатленные игрой наших артистов и режиссурой Мамбетова французы не поехали в Бишкек и тут же на месте заключили контракт с театром М.Ауэзова. Таким образом, было решено, что в Нанси поедут не кыргызские, а казахские актеры. А.Мамбетов быстро внес корректировки и «европеизировал» спектакль. Вскоре театр получил приглашение из Франции. Добирались с приключениями. В Париж нас не впустили из-за забастовки учителей. Поэтому в Нанси добирались другой дорогой. Играли два дня. Прибыли мы туда сильным составом, в него входили сплошь такие мастера, как И.Ногайбаев, А.Молдабеков, А.Ашимов, Ф.Шарипова. Если театры из других стран играли по одному разу, то мы отыграли два раза. В то время как другим дали малый зал, нам предоставили сцену Оперного театра.

Позже, когда мы поближе познакомились с французами, в ходе непринужденного разговора они поинтересовались: «Откуда вы? Кто вы?» Когда мы сказали «Из Казахстана», выяснилось, что ни один из собеседников о нем не слышал. Мы принялись перечислять имена наших известных земляков, выдающихся личностей. Но те только пожимают плечами. В наш разговор обеспокоенно вмешался некто Потапов из Центрального Комитета: «Почему вы говорите что попало, болтаете лишнее. А ну-ка прекратите. Вы сюда прибыли по договоренности Министерства культуры СССР». В этот момент кто-то произнес «Медео». Сникшие было французы снова оживились и зашумели. «О, Медео, Медео! Знаем, знаем. Так вы, получается, из той страны, где есть такой чудесный каток?», - и с этими словами они снова втянули нас в разговор. А тот Потапов, заметив нашу любовь к своей нации, следил за нами до самого отъезда.

Обретение нашей страной независимости, признание ее во всем мире – это гордость для нас, выросших в душной атмосфере того времени, страдавших из-за того, что не могли называть вещи собственными именами. Достигнутое же за прошедшие 25 лет равносильно тому, что обычно делается лишь за сто лет. Мы обрели государственность, построили Астану. Этого может не видеть разве что слепой или же человек с нечистыми помыслами, враждебно настроенный к собственной стране.

- Ваши родственники отправили Вас из аула в Алматы с тем, чтобы Вы выучились на ветеринарного врача и вернулись обратно. Однако Вы предпочли искусство. Что повлияло на Ваш выбор?

- В то время для казахских детей специальность ветврача или агронома было высшей ступенью учебы. И все к этому стремились. Когда я окончил школу, мой учитель по языку и литературе Дуйсебаев выразил пожелание, чтобы я стал филологом. Некоторые люди, знавшие, что я пою, играю на добре и вообще имею склонность к искусству, советовали мне развиваться именно в этом направлении. Возможно, это делалось под влиянием гремевшей в то время славы нашего знаменитого односельчанина К. Жандарбекова. Я же не соглашался ни с кем. И говорил: «Нет, я буду ветеринаром, как сказал мой дедушка Абдикадыр». А в то время в ауле заболевший скот приходилось пускать под нож. И мой дедушка, изрядно натерпевшийся от этой напасти, с малых лет неустанно твердил мне: «Сынок, у нас все никак не прибавляется скота. Если не сможешь добраться до Алматы, поезжай вот в этот техникум в Капланбеке. Там тоже можно выучиться на ветеринара». Таким образом я и приехал в Алматы, однако, уже практически поступив в АЗВИ, ушел в консерваторию. Успешно сдав все экзамены, я в хорошем настроении решил прогуляться по Алматы и пешком спустился вниз по Коммунистическому проспекту. Поравнявшись с консерваторией, вдруг услышал, как из открытых окон разливаются звуки различных музыкальных инструментов. И тут я остановился, как стреноженный конь, не в силах сдвинуться с места. Не помню, сколько там простоял, но именно тогда я принял важное для себя решение. С трудом забрав документы из АЗВИ, сдал их на отделение вокала. Однако, несмотря ни на имевшийся у меня голос, ни на старания Бекена Жылысбаева и Курганского, не получался из меня оперный певец. Неожиданно при консерватории открылся театральный факультет. И я пошёл к Аскару Токпанову, который, несмотря на свою молодость, уже был легендой. В то время у меня были густые кудрявые волосы, которые никак не умещались под шапкой и приподнимали её. Осмотрев меня с ног до головы, Аскар ага сказал: «Не знаю, как насчет головы, а волосы у тебя замечательные». Успешно пройдя испытания и здесь, я стал студентом театрального факультета.

- Сейчас твердят, что нет хорошей драматургии, нет хороших пьес. Однако, как известно, пьесы рождаются и из прозы. Тому свидетельство – замечательные спектакли А.Мамбетова. Сегодня же режиссёры уповают только на драматургов и не используют другие возможности. Как Вы считаете, правильно ли это?
- Азербайджан Мадиевич приглашал в свой кабинет актёров, которых желал видеть в своем будущем спектакле, и вручал «Кровь и пот» А.Нурпеисова, «Материнское поле»  и «Буранный полустанок» Ч.Айтматова. Затем, сказав «подумайте», уходил, закрыв нас снаружи. И мы принимались горячо спорить, высказывали свои мысли, обсуждали образы героев.  Размышляли, как поставить сценки, где вор похищает пшеницу, которую с трудом, отрывая от детей, собрало правление колхоза, а также состоявшегося суда. Думали, как лучше донести полный глубокого философского смысла диалог Матери-земли и Толганай. Все это решалось путем коллективного обсуждения.

В 1960-70 годы театр поднялся на небывалую прежде высоту. Сам А.Мамбетов по этому поводу сказал: «Это не только мой труд. Во-первых, театр носит имя великого Мухтара Ауэзова, во-вторых, поддержали духи предков, заложивших основы этого театра, в-третьих, во всех моих спектаклях играли такие мои современники и единомышленники, как И.Ногайбаев, Ф.Шарипова, А.Молдабеков, А.Ашимов, С.Оразбаев, благодаря которым рос я и росло искусство, а вместе со мной росли и они сами». Для того чтобы посмотреть поставленные А.Мамбетовым спектакли «Абай», «Карагоз», «Материнское поле», специально из Москвы приезжали авторитетные критики и искусствоведы с мировым именем, известные российские режиссеры. Они внимательно отслеживали его постановки и во время гастролей по Союзу. В истории театра М.Ауэзова не было такого до Мамбетова. Во всех ведущих изданиях Союза с миллионными тиражами публиковались объемные статьи о спектаклях Мамбетова и отдельных занятых в них актерах, давалась оценка искусству казахских артистов. Все это - мощь таланта Мамбетова!

- Кажется, именно в то время выдающемуся российскому актеру Иннокентию Смоктуновскому настолько пришлось по душе Ваше исполнение роли старика Суйеу, что он с огромной симпатией написал о творчестве Сабита Оразбаева…

- Действительно, было такое. Роль старика Суйеу вначале досталась Елюбаю Умирзакову. Однако, он заболел, и репетировал ее я. Позже, посмотрев мою игру перед премьерой, он наотрез отказался от этой роли. Но против моей кандидатуры оказался автор «Крови и пота» А.Нурпеисов. Поначалу он вовсе не воспринимал меня как актера. Тем не менее, даже несмотря на мою молодость, Азербайджан Мамбетов оказал мне доверие, и при поддержке коллег, таких, как Фарида, сыгравшая роль Акбалы, Идрис ага, Ануар, Асанали, я успешно справился со своей задачей. После того, как спектакль был поставлен на сцене, Абдижамил Нурпеисов пожал мне руку, поблагодарил, а впоследствии мы стали близкими друзьями. После высокой оценки, которую дал Смоктуновский на страницах центрального издания, ко мне пришла известность.

Азербайджан Мамбетов не ошибался в выборе актеров. Это давало ему большое преимущество. Азербайджан Мадиевич поставил спектакль к 100-летию Ленина. Роль Ленина дали опытному актеру Карагандинского областного драматического театра Мулику Суртибаеву. Я играл Свердлова. Роль очень скромного в жизни революционера пришлась мне по нраву. Режиссер нам тогда говорил: «Изучайте Ленина, психологию русских, смотрите снятые до этого фильмы, сравнивайте».

Мулик ага снялся в фильме «Наш милый доктор» и получил известность. Его приняли в наш театр, где он сыграл многочисленные ведущие роли, такие, как Кебек, Кубей, Жалмухан, Нарша, Ангарбай и другие. Однако, не знаю, почему, но он так и не вписался в ансамбль нашего театра. Дело в том, что у каждого театра бывают свойственные только ему особенности, своя школа, формирующаяся на основе собственных традиций и культуры. В спектаклях легко бывает отличить актеров, пришедших из других театров. Во времена Мамбетова в театр не принимали много актеров со стороны. Возможно, в коллективе, где работали профессионалы высокого уровня, попросту не было такой потребности.

- Если нет обновления, то искусство тоже может застаиваться, подобно стоячей воде. Театральное искусство сегодня уже иное, чем вчера. Нравится ли Вам, как играет на сцене молодое поколение?
-У каждого поколения имеются свои таланты. Конечно же, есть молодёжь, привлекающая к себе внимание. Однако сегодня среди актёров, в театре сформировалась неприятная традиция чрезмерно хвалить друг друга. Говорят друг другу «Потрясающий!» В свое время не то что молодые актеры, а даже прославившаяся на весь Союз своим удивительным мастерством народная артистка СССР, лауреат Государственной премии СССР Фарида Шарипова никогда не удостаивалась такой похвалы из уст Мамбетова. Его поощрения ограничивались словами «нормально, продолжайте дальше». И на самом деле, для человека искусства - это привычное обыденное дело, повседневная работа. Поскольку сама задача актёра заключается именно в том, чтобы хорошо сыграть. Это его служба, за которую платят зарплату. А когда тот же «потрясающе» сыгравший актёр назавтра вдруг забывает в спектакле слово, его тут же начинают всячески изводить, опуская ниже земли. Некоторые актёры, как мне кажется, не понимают даже сути своей профессии. Актёр – он один. Вот что надо уяснить для себя с самого начала. Когда ты выходишь на сцену к народу, никто не в состоянии помочь тебе. Как будто тебя бросают в самую середину моря, и надо выплыть во что бы то ни стало. Только твои собственные внутренние качества могут и вытащить тебя, и поднять на пьедестал. Наш наставник Аскар Токпанов говорил: «Если научишься у Абая хотя бы на 30 процентов, уже не пропадёшь. Это будет кормить тебя всю жизнь». А Калибек ага Куанышбаев говорил: «Если я не буду читать Абая ежедневно, не возьму в руки хотя бы раз перед сном, если он не будет лежать под подушкой, то этот день я буду считать потраченным зря». К сожалению, большинство молодых актёров не читают художественную литературу, не впитывают её в себя. Между тем актёр растёт не благодаря тому, что видит и слышит, а благодаря тому, что читает.
Уже давно я думаю о том, что в репертуаре театра М.Ауэзова надо было сохранить хотя бы один из спектаклей Азербайджана Мадиевича. Это было бы знаком почтения к заслугам и вкладу в казахское искусство патриарха режиссуры, сотворившему золотой век в истории театра. И это стало бы ответом на вопрос «Кто такой Мамбетов, в чем его заслуги?» для тех людей, кто слышал лишь имя и звания, но не знал его самого.


- Скажите, пожалуйста, почему Вы не снимаетесь в кино и не занимаетесь дубляжом, как Ваши коллеги, которые зарабатывают таким образом?

- Я смолоду был человеком, предпочитающим порядок во всем. Вместе со сверстниками сходил и на дубляж. Оказывается, дубляж – это отдельный мир, где Мухтар Бахтыгереев, Атагельды Смаилов, Макил Куланбаев – короли, а Раушан Ауэзбаева, Фарида Шарипова – королевы. Там получают огромные доходы, и гонорары достигают баснословных размеров. Удивив нас всех, Мухтар купил машину на заработанные дубляжом средства. Но зачем нужны такие деньги, если там так много грязи. Пригляделся я, затем со словами «нет, это не по мне» громко захлопнул дверь и больше не возвращался. Впрочем, дубляж может быть и очень полезен для актера. Прежде всего, там ты обязан уловить психологию персонажа фильма, понять смысл его слов, в том числе скрытый, уяснить цель, с которой они были произнесены. Посмотрите, ведь фильм «Кыз Жибек», являющийся классикой казахского кино, на 40 процентов обязан Фариде Шариповой тем, что он состоялся. У Фариды был удивительный, проникновенный голос, идущий как будто от самого сердца. Он обладал бесконечными гранями и возможностями. Актрисе с легкостью удавалось передать и чистую звонкую речь ребенка, и девичье кокетство, и приятные интонации молодой замужней женщины, и низкие нотки усталости в голосе пожилой женщины. Она и в жизни говорила очень красиво. Признавая бесспорное мастерство великой актрисы, сыгравшей в фильме роль женге-невестки, уже после завершения съемок комиссия решила, что Фарида должна также озвучить роли Жибек и еще одного из персонажей. При этом невестка Жибек говорила игривым голосом женщины, избалованной вниманием мужа. А голос Жибек звучал совершенно иначе, в нем ощущалась задумчивость, погруженность в свои мысли. Давайте вспомним голос Жибек в те минуты, когда она встала между Толегеном и Бекежаном, разнимая их. «Зачем вам драться из-за меня? Если поищете, то найдете красивее меня! Стоит ли так ронять свое достоинство?» - такой скрытый смысл вложила Фарида в голос Жибек. Фариде достаточно было взять в руки текст и пробежаться по нему глазами, чтобы тут же понять, что представляет из себя персонаж. Она быстро ухватывала характер персонажа, улавливала окружающую его атмосферу. Ф.Шарипова долгие годы преподавала в Академии искусств имени Т.Жургенова, однако мало кто из ее учеников смог перенять ее качества. Обрати внимание, сейчас нет такой актрисы, как Фарида. И не знаю, появится ли. Ведь такие таланты рождаются один раз в сто лет.

- Ваши книги воспоминаний, вышедшие в двух томах под названиями «Хочешь очиститься, иди в театр», «Сама жизнь - театр», насыщены светлыми событиями из жизни Ваших коллег, оттого и поучительны, и читаются легко. Даже человеческие слабости некоторых коллег Вы сумели донести очень культурно. Представлены многие выдающиеся таланты, а про кого Вы еще не успели написать?

- Уже многие годы размышляю о Фариде. О ней сказано все еще недостаточно, да и кто это сделает, если не мы, ее коллеги. Многое хотелось бы сказать и об Азербайджане Мамбетове. Хочу написать и о моих современниках, работавших в бутафорском, швейном цехах, проживших, казалось бы, простую жизнь, но столько в ней испытавших, что судьбы их могли бы стать уроком для других. Оказывается, это очень сложное искусство – писать. Перед тем, как вышли те две книги, была публикация в газете. С нее все и началось. После издания книги было много положительных отзывов, поздравлений. Нередко спрашивали, почему я не написал про того или иного коллегу или друга. Мне не дают покоя мысли про «оппозиционера театра» Гульзипу апа Сыздыкову. При всем своем таланте из-за притеснений она не сумела реализоваться так, как этого заслуживала, и ее судьба оказалась трагичной. Однако я все еще не написал, то ли по состоянию здоровья, то ли по другим причинам, сам не знаю. Бывает и так, что уже настроюсь на то, чтобы писать, положу перед собой чистый лист бумаги, но дело так и не сдвигается с места. Хочется писать правду, донести до читателей искусство и величие людей такими, какими чувствовал и видел их я. Думаю, что мемуарные вещи должны обладать чистотой и высокой культурой. Ведь они останутся потомкам. Нет в мире такой правды, о которой нельзя говорить, но при условии, что ты делаешь это культурно, соблюдая этику. Внутренней мощи и сияния каждого из этих выдающихся мастеров сцены достаточно для того, чтобы согревать и освещать казахское искусство.

- Спасибо за беседу.

Беседовала
Айгуль АХАНБАЙКЫЗЫ
«Егемен Қазақстан» 
АЛМАТЫ









Последние новости

Спорт будет доступен для всех!

Регионы • 12 Августа, 2021

Зоопарку Шымкента – 41 год!

Регионы • 26 Июня, 2021

Героиня нашего времени

Интервью • 16 Июня, 2021

Похожие новости